Л. А. СеНеКа
Из Нравственных писем к ЛуциЛию

Письмо 6.0.11
СеНеКа приветствует ЛуциЛия!
(1) Твое ответное письмо я получил спустя много месяцев, поскольку был в отъезде. Считаю лишним спрашивать тебя, как ты живешь. Надеюсь, что хорошо. Ибо чем ты еще занят, помимо того, что совершенствуешь свои пользовательские навыки. Блажен не тот, кого толпа считает блаженным, к кому стекается много денег, но тот, чье благо все внутри его машины; кто прям и высок в своих устремлениях как можно чаще менять видеокарту на самую что ни на есть последнюю, а ту, в свою очередь, стремится еще и разогнать; кого фортуна, метнув изо всех сил свое зловредное копье, не ранит, а только поцарапает или пощекочет неким любвеобильным червем.

(2) Я как раз вернулся с прогулки в носилках. Природа дала нам ноги, чтобы мы сами ходили, и глаза, чтобы мы сами смотрели. Поэтому носилки мои снабжены сервоприводом, управляемым бортовым компьютером, а трехмерным обзором обеспечивают меня очки, которые получил я в подарок от одного богатого грека за то, что целый месяц учил его сына стихосложению. Добродетели нельзя разучиться. Противоборствующие ей пороки сидят в чужой почве, потому их можно изничтожить и искоренить; прочно лишь то, что всегда на своем месте. Потому и светский Рим мне тягостен; и я, каждый раз покидая его, испытываю как бы первое пробуждение немощного и больного разума.

(3) О пробуждении, милый ЛуциЛий, я хотел поговорить с тобой особо. Не далее как два дня тому назад приснился мне такой сон: я сижу перед своим компьютером, блуждаю по сетевым просторам, пытаясь найти там хотя бы крупицу доброго и вечного. Левая рука моя лежит на клавиатуре. Я бросаю взгляд вправо и, о боги, обнаруживаю на мыши целых шесть кнопок! Шесть, поверь мне. Я весь покрываюсь потом, "зеленее становлюсь травы я, и вот-вот как будто с жизнью прощаюсь я", как сказала прекрасная Сапфо. Как? Как могу я пятью пальцами управляться с шестью кнопками?

И тогда я начинаю тыкать носом в самую крайнюю кнопку и... просыпаюсь. Этот сон стал настоящим кошмаром для меня, и еще долго я лежал, пытаясь собраться с мыслями. Тогда я призвал на помощь очень редкую книгу. Ее написал более ста лет назад некто Сигмунт, выходец из вечно мятежной Иудеи, долгие годы проведший среди племени алеманов.

Этот дважды дикарь, получивший, впрочем, на склоне лет своих римское гражданство, представил свой жизненный опыт всеобщему вниманию. Говорят, он умел разгадывать сны женщин и мужчин по их походке. И что же, спросишь ты меня? Я нашел в записях Сигмунта описание сна, как две капли воды похожего на мой. Но сон этот приснился жрице из племени алеманов, и Сигмунт трактует его как подсознательное желание жрицы овладеть сразу всеми вождями племени, дабы родить от каждого из них по ребенку. Даже не знаю, что и думать, милый ЛуциЛий.

(4) Из этого следует вывод: философия, мой ЛуциЛий, внушает такое уважение и священный трепет, что даже сходство с нею, пусть и ложное, привлекает людей. Такое чувство дарует нам мир без аннексий, контрибуций. А помнишь ли, ЛуциЛий, Муций Сцевола жег свою десницу? Нам, римлянам, есть кем гордиться. И ты, ЛуциЛий, будь как он, но помни, что Лаокоон услышан так и не был. Впрочем, сей ряд тут вряд ли правомочен.

(5) Вот разрушенье Карфагена. Не прав, не прав был Марк Катон, как, помнится, гласит легенда, когда обрек на мрак и стон и на пустое прозябанье сей самобытнейший народ. И нищий Рим, который год уж тратится на воссозданье разбитых карфагенских стен. Уж лучше было бы их в плен, всех подопечных Ганнибала, перековать мечи в орала, и пусть работают на благо того же Рима и ГУЛАГа. А Карфаген кромсать, ломать? Отказываюсь понимать.

(6) Ты пишешь, что не эффективны у вас в провинции сады - все тлей попорчены, плоды не так вкусны, не так массивны. Тут, мой ЛуциЛий, есть система и, в сущности, простая схема, когда банкротством предприятий займется добрый твой приятель. А дальше думай, милый мой, как он расплатится с тобой. В эпистоле последней ты мне пишешь, что твой дар напрасен. Ты, милый, начитался басен. Сотри случайные черты, и ты увидишь - мир прекрасен.

Будь здоров.